Материал для последнего номера

Всё это случилось 1 мая. Редактора газеты убило, заместителя тяжело ранило, выбыли из строя шофёр и наборщик. Литературный сотрудник заболел. Газета целиком легла на плечи секретаря редакции, старшего лейтенанта Минчина. Он поручил мне собрать материал у бойцов и офицеров, сражавшихся в эти часы в районе рейхстага, который уже был взят.

По улицам двигались колонны танков, машин, повозок, шли люди. Пройти было трудно. На переправах пробки. Все рвались вперёд, скорее туда, к самому центру города.

Я повернул на глухую улицу. По ней, пригнувшись, от дома к дому перебегали бойцы, ныряли в подвалы. Вот засвистели пули, воздух вздрогнул от грохота разорвавшегося снаряда. Я бросился за угол, затем побежал к первому подъезду.

В подъезде я увидел связистов.
 — Как пройти? — спросил я их.
 — А так и идите, — ответили они мне. — По всем улицам обстреливает, гад. Фаустпатронами бьёт по одиночкам. А куда вам?
 — К Шпрее!
 — Идём вместе.

Ныряя в подвалы, в пробоины стен, в подворотни, перескакивая заборы, мы перебегали вперёд. На мне рубашка взмокла, плечи и ноги ныли от ушибов. Вышли на перекрёсток у кирки. Не успел я осмотреться, как возле меня бешено взметнулась земля, с треском упало дерево. Всё покрылось пылью, ветром обдало лицо, с воем пронеслись осколки. На голову мне посыпались обломки кирпичей и извёстка.

Опомнившись, я бросился во двор, но в воротах остановился. Навстречу мне бежал высокий красноармеец. Одна рука его болталась, с неё текла кровь. Он потрясал кулаком и что-то кричал. Где-то коротко прострекотал автомат. Красноармеец не добежал до меня, покачнулся и плашмя упал на камень.

Я выскочил из ворот на улицу. Здесь лицом к лицу я столкнулся с девушкой.
 — Стой, куда ты? — я обрадовался, узнав в девушке экспедитора штаба дивизии Олю Никитину.
 — Как куда, на НП, газеты несу с приказом товарища Сталина.
 — Я говорю, куда ты, в такой огонь?

Оля засмеялась.
 — А может, всё время так будет, что же ждать, когда кончится? Ладно, иду, а то некогда.

Она махнула мне рукой и скрылась в разрушенном доме. Я повернул влево и увидел связного стрелкового батальона капитана Давыдова.
 — Далеко до вас?
 — Нет, теперь близко.

Мы пробежали квартал. В следующем квартале кипел бой. Людей не было видно, а всё грохотало, гудело, словно это разговаривали одни камни между собою. Мы пробежали двор, взобрались на груду камней, нырнули в яму. Под землёю было темно и сыро. Мы держались за стены. Ощупью пробираясь в глубь подземелья, спутник мой светил фонариком и что-то бормотал. Мы сворачивали вправо, влево, шли прямиком, и, наконец, завиднелся конец пути. Боец указал мне рукой вперёд, объяснил:
 — Иди прямо, там вправо и во второй подъезд. Завернёшь за угол, и третья дверь — это подвал капитана Давыдова.

Я пошёл прямо, повернул вправо, но подъезда не видно. Дома тонули в огне и дыме. Летели искры, трещали патроны, осыпались стены. Я пробежал вперёд, споткнулся о труп немца. Из-за угла показался боец с автоматом.
 — Стой, куда тебя черти несут, — там же немцы!

Потом он смягчил голос, улыбнулся.
 — А я не узнал вас, ей-богу. Ну что нового?
 — Приказ Сталина вышел, первомайский.

Я достал газету. Боец стал жадно читать.
 — А Давыдов где?
 — В рейхстаге.

Я перебежал мост через Шпрее, пробрался в дом, низ которого занимали наши, верх — немцы. Разведчик Петр Иванов откуда-то волок гитлеровца.
 — Бил прямо в нас фаустпатронами, — сказал разведчик.

В подвале немец упал на колени, хватался за ноги наших людей, молил о пощаде. Шея его, толстая и короткая, побагровела.

Разведчик набрал гранат и полез через дыру в потолке на верхний этаж.
 — Пойду давить их, как змей.
 — А что нового? Кто отличился?
 — Дерёмся, что же нового, — сказал он и скрылся.

Вскоре Иванов опять появился. Я присел с ним на камень в полутёмном подвале. Он вслух читал приказ товарища Сталина.
 — Ого, здорово, мировая война подходит к концу.

Иванов просиял, вскочил с места, схватил автомат и опять убежал.
Я записал в книжечку много интересных фактов и, распрощавшись с героями, поспешил в редакцию, чтобы сдать материал в новый номер. Этот номер оказался последним из выпущенных нами во время штурма Берлина.

Старшина Н. ШАТИЛОВ