1 мая

Вчера вечером мы подошли подвалами к серому, казавшемуся нам чернее чёрного, дому близ дворца Вильгельма. После нескольких попыток овладеть хотя бы одной комнатой этого дома решено было отложить штурм до ночи, а пока передохнуть в подвале и встретить наступающий первомайский праздник. Мы выпили, закусили и устроили небольшой концерт, посвященный предстоящей победе. Наш «концерт» состоял преимущественно из акробатических номеров. Бойцы показали своё искусство лазить по канату и бросать петли, оказавшееся столь необходимым в Берлине. По существу это была репетиция задуманной нами ночной операции.

В 2 часа ночи с угла крыши занятого нами дома гвардии сержант Хрулёв ловким броском накинул петлю на рожки пожарной лестницы соседнего дома, занятого немцами. После этого гвардии сержанты Лебедев, Автушенко и гвардии рядовой Попов перебрались по канату через пролёт между домами и стали стрелять из автоматов и бегать по крыше с криком «ура». Пользуясь паникой, которая возникла у немцев, когда они услышали у себя над головой стрельбу и крики, остальные бойцы бросились через двор, выломали дверь и пошли путешествовать по комнатам и коридорам, пока не натолкнулись на фрицев, стоявших под лестницей с поднятыми руками.
Гвардии старший лейтенант Н. УСКОВ

Когда мы штурмовали один из домов на Зейдельштрассе, телефонист передал: «С КП сообщили — получен приказ товарища Сталина». Нужно было всё сделать, чтобы скорее прочитать приказ. Я связался с КП батальона и вызвал к телефону связного, комсомольца Афанасьева. Я дал ему задание — немедленно доставить в боевые порядки нашей роты приказ товарища Сталина.

Прошло немного времени, и мы увидели сержанта Афанасьева, который, то перебегая, то переползая, пробирался к нам. До дома, который мы штурмовали, оставалось всего 20—25 метров. Уже в окна летели гранаты. Казалось, ещё один бросок, и мы ворвёмся в дом. Но как трудны были эти последние метры. Вражеские пулемёты не давали подойти к дому.

Сержант Афанасьев, весь серый от извести и пыли, тяжело дыша, протянул мне газету с приказом товарища Сталина. Как только я ознакомился с текстом, у меня сразу возникло решение: немедля довести до бойцов приказание нашего Сталина: «Преследовать и окружать немецких захватчиков и не давать им передышки». Когда эти слова облетели всю роту, люди точно выросли. Каждый чувствовал, что это именно к нему в день Первого Мая обратился Сталин. С какой яростью и с каким восторгом ринулись люди выполнять приказ Сталина! Комсомольцы сержант Пожидаев, красноармейцы Крастин, Бойчук поднялись и со словами: «Вперёд, за Сталина!» бросились через улицу, ворвались в подъезд дома, а затем гранатами пробили себе путь в коридор и в комнаты. Вслед за смельчаками вся рота, преодолев улицу, ворвалась в дом. Через несколько минут дом был очищен от немцев.
Младший лейтенант В. БОНДАРЕВ

Над городом стоят чёрные дымовые тучи. Беспрерывно грохочет тяжёлая артиллерия. Подходит уже вечер, а бойцы ещё не обедали. Все ослабели от бессонных ночей, лица потемнели от дыма и пыли. После чтения первомайского приказа товарища Сталина раздалась чья-то команда: «Вперёд, товарищи, ползком, броском, но только вперёд, победа за нами!» Нужно было воспитать в себе необыкновенное терпение, упорство, стойкость, чтобы, несмотря на все препятствия, продвигаться здесь вперёд.
Гвардии сержант П. ЧЕРКАСОВ

Первомайский приказ вождя мы читали под гул артиллерии, при треске пулемётов и мысленно были там — в сердце нашей Родины. В Москве — парад, а здесь мы завершаем войну.
Сержант А. БАРАННИКОВ

Где-то далекая Родина, окутанная весенней зеленью, радостно встречает милый праздник. Она поднимает тост за наше здоровье, за нашу победу. Москва шлёт нам привет и благословляет на подвиг. Родина! Мы, твои сыновья, солдаты, сейчас, как никогда, скучаем по тебе, гордимся тобой. Наш солдатский тост мы поднимаем за тебя, Родина, за твою свободную жизнь, за твоё счастье, за тебя — Сталин!
Капитан И. СЕНЧА

Расход снарядов сегодня был очень большой. Доставлять их к орудиям приходилось через простреливаемый перекрёсток. Из двенадцати бойцов, выделенных для доставки снарядов, восемь вышло из строя — кого ранило, кого убило. Оставшиеся бойцы не могли справиться с работой. Создалось критическое положение, у орудий снаряды были на исходе. Это увидели иностранные рабочие, согнанные в Берлин гитлеровцами. К командиру батареи подбежали два чеха, потом ещё два. Они предложили свою помощь. Командир батареи сказал:
 — Помогайте, союзникам разрешаю.

Чехи очень обрадовались, вместе с нашими бойцами они стали перетаскивать снаряды через опасный перекрёсток.

Артиллеристы повеселели, снова часто загремели выстрелы орудий.
Гвардии ефрейтор А. СЛЕПУХИН

Не могу сказать, на какой улице это произошло, так как все немецкие этикетки с надписями были здесь сбиты или погребены под развалинами. Я лежал у груды горячих, дымящихся кирпичей вместе с командиром роты капитаном Батиным. Искры с горящих домов сыпались нам на головы и обжигали нас. Пот лился с наших лиц, которые мы давно не умывали. Капитан был неузнаваем. Это результат многих бессонных ночей. Я посмотрел ему в глаза, и мне захотелось обнять и поцеловать его, как отца родного в трудную минуту жизни. Он заметил мой взгляд, улыбнулся и сказал:
 — Мы воюем, как одна семья. — Потом он поднялся и крикнул:  — Вперёд, за мной!

И мы побежали за ним, несмотря на яростный огонь противника. Вечером, после боя мы опять были вместе с капитаном и вместе с ним праздновали великий праздник Первое Мая.
Младший сержант Н. ТИМОШЕНКО

Мы хорошо запомнили напутственные слова командира батальона: «Нам выпало счастье быть участниками завершающих боёв… Я уверен, что водрузим наше знамя над рейхстагом».

Уже позади Ландвер-канал, по полуразрушенному мосту которого мы вручную тащили наши орудия в сплошной завесе пыли, поднявшейся от рушившихся зданий. Пехотинцы, которым мы приданы, движутся впереди. Они форсировали канал, не дожидаясь конца артподготовки. Откуда-то бьёт пулемёт, и мне доносят, что пехота приостановилась. Надо скорее расчистить путь, но как в этой пыли, которая стеной стоит, найти огневую точку? Делаем остановку, посылаем разведчиков. Я чувствую, как мои бойцы волнуются, и понимаю почему, — они боятся, что этот проклятый пулемёт задержит нас и наш батальон опередят другие.

Наконец, наш лучший разведчик, он же и связист, Карымов, нырнувший в эту плотную массу пыли, вернулся и примерно определил, откуда ведётся огонь. Решаем для большей верности подтянуть орудие ближе к цели. Слышится взволнованный голос командира орудия старшего сержанта Петрочука: «За мной, к рейхстагу!» И гвардейцы тащат пушки прямо навстречу потоку пуль. Секунды, предшествовавшие выстрелу, казались часами. Выстрел…
 — Мазила, с тобой рейхстага не возьмёшь, — ругает Петрочук наводчика.
 — Нет, возьмём, — чуть не плача от обиды, отвечает наводчик.

И действительно, после второго выстрела пулемёт замолчал.

Тотчас же позади наших пушек раздалось «ура» — это наши пехотинцы бросились в атаку. Оказалось, что в погоне за вражеским пулемётом мы опередили пехоту.

Задача выполнена, огневые точки уничтожены, пехотинцы сломили сопротивление врага, и рейхстаг теперь совсем близко. Но когда мы подошли к зданию, на крыше уже развевалось красное знамя. Его, как мы потом узнали, водрузили товарищи, подходившие к рейхстагу с севера.
 — Не успели! — с горечью сказал Петрочук. — Эх, вы! — обрушился он на свой ни в чём не повинный расчёт.

Едва удалось мне успокоить ребят, до того они огорчены были, что их опередили. Да и самому мне было досадно.
Гвардии лейтенант А. БУЙНАК

Когда к рейхстагу подходили, не одну линию прокладывали, а целых три. Одна сгорит — другая работает. На другой повреждение — третья готова.

Подошли к рейхстагу, все просят: «Пошли меня тянуть связь в рейхстаг». Все первыми хотят быть. И тут, конечно, Коруленко и Примак своего добились и опять первыми были. Немцы обстреливали и с тыла и с фланга, а нам нужно было всего 200 метров пробежать. Пустили дымовую завесу, но сильный ветер разогнал наш дым, и с левого фланга немцы открыли стрельбу. Поранило двух наших славных героев — сержанта Селиванова, который лучше всех действовал на Шпрее, и красноармейца Шульгу. Всё же с наступлением темноты мы прорвались и протянули провод в рейхстаг.
Старший сержант П. НИКОЛАЕВ

Наши тяжёлые гаубицы стоят у школы имени Геббельса, где воспитывались самые отъявленные фашистские изверги. Сейчас над этим зданием вьётся красный флаг. Моросит дождь, артиллерия гремит, не умолкая ни на минуту, однако на нашей стороне становится всё многолюднее. Население целыми потоками подымается из подвалов. Сегодня впервые в Берлине я услышал донесшуюся сквозь грохот артиллерии советскую песню:

Кипучая, могучая, никем непобедимая,
Страна моя, Москва моя, ты самая любимая.

Мог ли я в мирное время, празднуя этот день у себя на Днепре, подумать, что мне, украинцу, придётся с автоматом в руках ходить по улицам разбитого Берлина!
Красноармеец Т. КОВАЛЬ

Когда по радио передавался первомайский приказ товарища Сталина, мы штурмовали четырёхэтажный дом. Очередью из автомата был ранен один боец. К нему бросился санинструктор гвардии старшина Брайцез, парторг роты. Брайцева хотели задержать, потому что раненый лежал на таком месте, куда нельзя было подступиться. Брайцев вырвался. Он благополучно добежал до раненого, но, когда стал его оттаскивать, сам упал раненный. Он хотел встать, и в этот момент вражеский автоматчик сразил его насмерть. Это произошло на наших глазах. Теперь ничто не могло остановить людей. Мы очень любили своего парторга. Это был настоящий герой. Не страшась огня немцев, мы ворвались в дом и стали уничтожать гитлеровцев гранатами и огнём автоматов.
Гвардии сержант В. ПРОЦОК

Ещё за несколько дней до Первого Мая в полку шёл разговор о знамёнах, которые должны быть сброшены в праздник на Берлин с борта самолёта, — какого размера сделать знамёна, что написать на них, где устроить их в самолёте, чтобы удобнее было сбросить, как сделать, чтобы знамя было развёрнуто и дольше находилось в воздухе при спуске.

Штурман полка гвардии майор Тихонов изготовил два красных полотнища. На одном было написано «Победа», а на обратной стороне — «Слава советским воинам, водрузившим знамя Победы над Берлином!» На втором полотнище лозунг: «Да здравствует 1 Мая!»

И вот 1 мая ровно в полдень с аэродрома поднимаются истребители «Яковлев-3», чтобы сбросить красные знамёна над Берлином. Знамёна находились на бортах самолётов командира полка гвардии майора Малиновского и командира эскадрильи Героя Советского Союза гвардии капитана Новосёлова. Дважды Герой Советского Союза Ворожейкин, Герои Советского Союза Ткаченко, Лавейкин, Песков и другие, в числе их и я, эскортировали знаменосцев.

Заходим с северо-запада. Впереди здание рейхстага. Идём точно на него. Гвардии майор Малиновский даёт команду:
 — Внимание! Сбрасываю знамя.

Все мы увидели яркокрасное знамя с надписью «Победа», медленно спускающееся в районе рейхстага. В этот момент, как гром, раздаётся в наушниках: «Ура!», «Слава Сталину!», «Слава советской гвардии!» Лётчики приветствовали войска Красной Армии, поздравляли их с первомайским праздником. Пока знамя спускалось, с борта самолёта по радио беспрерывно неслось: «Ура, слава Сталину!»

Это был мой последний вылет на Берлин. Он останется в памяти на всю жизнь.
Герой Советского Союза
Гвардии подполковник В. БУЯНОВ